Санкт-Петербургский государственный университет Юридический факультет
 
 
 
Skip Navigation LinksВиртуальные тематические выставки > Бестужевские курсы > Юридический факультет Высших Женских (Бестужевских) курсов

Юридический факультет
Высших Женских (Бестужевских) курсов

1. Первое женское высшее учебное заведение

20 сентября 1878 года. 18 часов. Здание Александровской гимназии на Гороховой улице в Санкт-Петербурге. Здесь, в это самое время состоялся молебен и торжественное открытие первого высшего учебного заведения для женщин в России – Высших женских курсов (ВЖК). Множество посетителей с трудом размещается в большой зале. Присутствуют первый директор Курсов – профессор К.Н. Бестужев-Рюмин, Университет представляет его ректор профессор А.Н. Бекетов, от Министерства народного просвещения – помощник попечителя Петербургского учебного округа К.П.Яновский. После «сочувственных речей и пожеланий» слушательницы разошлись по аудиториям, и первую лекцию прочел профессор древней истории Василий Васильевич Бауер.

Открытию Курсов предшествовала двадцатилетняя борьба, которая объединила в одном лагере поборников женского образования видных общественных деятелей, таких как А.П. Философова, Н.В. Стасова, О.А. Мордвинова, В.П. Тарновская, Н.А. Белозерская, Е.И. Конради, М.А. Менжинская, и профессоров Санкт-Петербургского университета: Бекетова, Менделеева, Сеченова, Бутлерова, Бестужева-Рюмина. Различные проекты и эксперименты по претворению в жизнь высшего женского образования на протяжении долгих лет наталкивались на сопротивление министерских инстанций и чиновничества. Пореформенная Россия с трудом усваивала перемены.

Предыдущие попытки открыть Курсы терпели крах из-за отсутствия административной поддержки, материального содержания, неопределенного правового статуса выпускниц.

Необходимость снизить накал общественной борьбы, развернувшейся из-за непоследовательности реформ Александра II, побудила правительство пойти на ослабление своих позиций в решении «женского вопроса» - в 1876 году было дозволено открыть Высшие Женские курсы в университетских городах России (Петербург, Москва, Дерпт, Казань, Харьков, Варшава, Киев, Новороссийск).

Открытие Курсов в столице, как и по всей Империи, было обставлено рядом трудностей, главные из которых недостаточное финансирование и поражение в правах. Министерство народного просвещения и Санкт-Петербургская Городская Дума выделяли пособие в размере 3.000 рублей в год, что не покрывало насущных нужд ВЖК. Основное финансирование шло по линии Общества для доставления средств Высшим женским курсам, специального фонда, учрежденного для того, чтобы общественность, сочувствующая делу женского образования, помогала ему выжить.

 Между членами Педагогического совета Курсов и Общества царило взаимопонимание, а малейшие разногласия по вопросам курсовой жизни обсуждались на общих собраниях. Весь опыт по созданию женского университета, все силы и стремления организаторов были направлены на поддержание Курсов, а в трудные моменты истории учебного заведения — на его выживание. Члены Общества для доставления средств ВЖК, работавшие на курсах, считались общественными деятелями и не получали материального вознаграждения. Например, В.П. Тарновская 25 лет несла на себе обязанности казначея курсов, Е.В.Балабанова около 20 лет заведовала курсовой библиотекой, О.К.Нечаева 13 лет вела дела в общежитиях курсов. Это – энтузиасты и первопроходцы высшего женского образования в России. Рядом с ними всегда была передовая университетская профессура.

Высшие женские курсы просуществовали 40 лет. Они прошли через прокрустово ложе контрреформ 1880-х годов и не были закрыты подобно другим ВЖК в Российской империи. В 1918 году в качестве Третьего Петроградского университета Курсы были слиты с Первым Петроградским университетом. Благородная миссия ВЖК была логически завершена – равноправие женщин в области образования и применения своих знаний в жизни было прочно завоевано.

2. Юридический факультет Бестужевских курсов

Осенью 1906 года на Высших женских (Бестужевских) курсах открылся третий, самый проблематичный для власти факультет – юридический. Ведь нигде более не раскрывались так отчетливо изъяны тогдашнего российского государственного устройства и законодательства. В январе 1905 года грянула революция, и общественно-политическая дискуссия, усугубленная восстаниями и сражениями на баррикадах, развернулась со всем ожесточением. Среди важнейших вопросов внутренней политики, которые замалчивались правительством, находился вопрос о допуске женщин к юридическому образованию и последующей практической деятельности в сфере юриспруденции. Революция настоятельно потребовала дать на него ответ.

Та часть общественности, которая связывала будущее России с прогрессом образования и усилением роли женщин в обществе, ратовала за допущение женщин к юриспруденции уже в дореволюционную пору. Еще в 1903 году 47 слушательниц ВЖК обратились к Совету про­фессоров с ходатайством о введении специальных курсов по вопросам экономики и юридических наук. В. П. Тарновская, председательница Общества доставления средств ВЖК обратилась 14 мая 1904 года к директо­ру курсов с заявлением: «Ходатайство слушательниц совпадает с дав­ним желанием Комитета организовать наряду с уже существующими двумя отделениями… отделение юридических наук. Будучи уверены в Вашем и гг. профессоров сочувственном отношении ко всякому начина­нию в деле расширения преподавания на курсах и стремлению содейст­вовать полному уравнению курсов с университетом…».

Была созвана специальная комиссия в составе профессоров Д. Д. Гримма, А.С. Постникова, И. А. Ивановского, Л. И. Петражицкого, В. И. Сергеевича, И.А. Покровского, И. Я. Фойницкого, В. Э. фон Дена. Комиссия признала важность допущения женщин до юридического образования ввиду того, что они могут  примять свои знания, оказывая юридическую помощь населению и занимаясь преподаванием. Однако судебная деятельность по-прежнему оставалась закрытой для лиц женского пола; высшие лица Российской империи, включая императорскую семью, высказывались против допущения женщин в адвокатуру и судебное производство. События 1905 года отодвинули разрешение вопроса о женском юри­дическом факультете на ВЖК. 12 марта 1906 года созванная ранее комиссия, пополненная рядом новых лиц,  возобновила свою работу. 13 мая 1906 года было получено «высочайшее» разреше­ние на открытие юридического факультета на ВЖК.

Первоначально Юридический факультет открыл в составе одного (первого) курса, который с каждый следующим годом младшим курсом. Курс обучения был установлен четырехлетний. В отличие от других факультетов на юридическом была сохранена курсовая система: экзамены производились два раза в году – в мае и сентябре по сессионной си­стеме. Только экзамены по латинскому и иностранным языкам разреша­лось сдавать в течение всего года.


Д.Д. Гримм

25 марта 1906 года первый деканом Юридического факультета ВЖК стал Давид Давидович Гримм.

В 1908 году его сменил профессор Ми­хаил Яковлевич Пергамент. Его трудами был организован на ВЖК юридический кабинет, за­ботливо подобранные фонды которого облегчали научную работу слу­шательниц юридического факультета. Немалая доля его труда была и в создании при курсах государственных испытательных комиссий по всем трем факультетам, приравнявшим дипломы курсов к университет­ским.


М.Я. Пергамент

На факультете 18 предметов были обязательны: энциклопедии права, истории философии права, истории римского права, догме римского права, общему государственному праву, русскому государственному праву, истории русского права, политиче­ской экономии, статистике, финансовому праву, гражданскому праву, гражданскому судопроизводству, уголовному праву, уголовному судо­производству, полицейскому праву, церковному праву, международному и торговому праву.

Среди необязатель­ных специальных курсов были римское семейное и наслед­ственное право, децентрализация и автономия, самоуправление, история экономических учений, история германского права, граж­данское право прибалтийских губерний, история демократических доктрин и др. Участие в семинариях не было обязательным, но многие слушательницы юридического факультета участвовали в них, а некоторые даже одновременно в нескольких.

Увлечение слушательниц теоретическими проблемами частично объясняется тем, что на юридический факультет женщины шли главным образом, чтобы получить те основы общего образования, которые необходимы для участия в общественной и политической жизни, а также из особого интереса к теоретическим проблемам. Ведь о каком-либо прак­тическом применении специальных юридических знаний не было и ре­чи - путь к профессиональной деятельности был закрыт. Рассчитывать на применение своих специальных знаний по окончании юридического факультета могли только те курсистки, которые специализировались по статистике. Этот курс вел профессор А.А. Кауфман. Руководимый им статистический семинарий создал обобщающий портрет курсистки.

Занятия у М. И. Туган-Барановским. заключались в чтении I тома «Капитала» Маркса и дискуссиях, в которых активно участвова­ло около 50—60 человек. Серьезный круг слушателей собирался на семинарии по общей теории гражданского права у И. А. Покровского. После его увольнения из Университета чтения лекций по гражданскому праву принял на себя профессор Пергамент, а ведение практических занятий, заключавшихся в разборе казусов, – Д. Д. Гримм.

Блестящее ораторское мастерство привлекало множество слушательниц на специальный курс по истории демократи­ческих доктрин профессора М. М. Ковалевского.

Профессор М. А. Дьяконов руководил также очень интересным семинарием по истории русского права. Результаты работы этого семина­рия в 1906/07 учебном году - «Сводный текст крестьянских порядных, XVI в.» - были опубликованы в 1910 году.

Профессор В. М. Гессен читал лекции и вел практические занятия по административному праву. На его занятиях читались и обсуждались рефераты на разные темы, в том числе: о роли земства в деле народного образования, об охране детского труда, о свободе собраний и другие.

Исключительно интересные практические занятия, на которых разбирались подлинные дела из архива Окружного суда, изучался дореформенный процесс по делам 1789-1840 годов, читались доклады, реферировались монографии и, кроме того, посещались музей уголовного права и жен­ская тюрьма, вел профессор П. И. Люб­линский.

В последующие годы были введены лекции по судебной медицине, патологической психологии, по психиатрии в связи с судебной психопа­тологией. Проводились систематические занятия в психиатрических заведениях, в приютах, в колониях для малолетних пре­ступников.

Норма первого приема на юридический факультет была велика, но далеко не все ходатайства о приеме были удовлетворены. Такой наплыв желающих изучать юридические науки объясняется тем, что на этот новый факультет шли не только для того, чтобы изучать право, а что­бы приобщаться к основам общественной жизни.

В последующие годы прием на юридический факультет сократился с 600 до 500 человек, а в 1915/16 году - около 300. В условиях военного кризиса девушки были вынуждены во многом отказываться от борьбы за право работать по специальности и искать заработок. Так продолжалось до 1917 года, когда по решению Временного правительства женщины-юристы получи­ли доступ в адвокатуру и судебные органы. Тогда снова возросло количество желающих изучать юридические науки: на 1917/1918 учебный год были приняты уже 800 женщин. Большинство юристок-бестужевок были приняты в сословие адво­катов в качестве помощников присяжных поверенных.

Источник:
С. А. Красинская-Эльяшева, А. И. Рубашова-Зорохович. Юридический факультет. //
Санкт-Петербургские высшие женские (Бестужевские) курсы, 1878 - 1918:  Сборник статей /
Под ред. С. Н. Валка. Л.: Изд-во ЛГУ,1973. С. 148 – 163.

3. Из воспоминаний выпускницы юридического факультета ВЖК


М.М. Ковалевский

В 1915 г., когда я поступила на юридический факультет, вступительную лекцию для всех курсов читал в большом актовом зале Максим Максимович Ковалевский. После запрещения ему в 1887 г. чтения лекций по конституционному праву в Московском университете он провел 15 лет за границей, где занимался литературно-научной деятельностью, прерываемой чтением курсов в Оксфорде, Париже, Брюсселе, Чикаго, Стокгольме. … Нам, бестужевкам, Ковалевский дорог также тем, что он должен был стать мужем знаменитой С. В. Ковалевской. Их свадьба была назначена на лето 1891 г. Однако, возвращаясь из Генуи, где Софья Васильевна встречалась с Максимом Максимовичем, она простудилась и умерла от воспаления легких (29 января 1891 г.).

Естественно, что слушать М. М. Ковалевского пришли курсистки с разных факультетов. Зал был переполнен, сидели на подоконниках, на полу у кафедры. Мощная импозантная фигура лектора, белоснежные волосы, красиво откинутые назад, плавная речь, уверенные жесты опытного оратора, внушали уважение и почтение, гордость, что он, известный социолог, историк, юрист, общественный и государственный деятель, выступает перед нами. На курсах М. М. Ковалевский читал специальный курс по истории демократических доктрин.

Историю римского права на первом курсе (4 часа) и догму на втором (6 часов вместе с практическими занятиями) читал Давид Давидович Гримм — пожилой, сухонький, с ежиком седоватых волос, удивительно умными, проницательными голубыми глазами. Влюбленный в логически точные и краткие формулировки, самое звучание латыни, он с вдохновением читал и заставлял нас читать отрывки из Пандект. В своих лекциях Д. Д. Гримм показывал, как под влиянием исторических и экономических причин происходило развитие Рима из государства-города в мировую империю, как римские юристы, толкуя старое право, приспосабливали его к новым условиям, создавали новое, как они пришли к определению “право есть искусство доброго и справедливого”. На практических занятиях профессор наряду с чтением Пандект предлагал реферировать отдельные главы из 3-х томного труда Р. Иеринга «Дух римского права». Комментарии и заключения Д. Д. Гримма по рефератам были очень интересны. Особое оживление на семинаре вызывало реферирование брошюры Иеринга «Борьба за право». Д. Д. Гримм увлекался римским правом и сумел увлечь нас этим, казалось бы, сухим и мертвым предметом.<…>


Петражицкий Лев Иосифович

Большой популярностью в то время пользовалось имя профессора Л. И. Петражицкого, крупного ученого, создателя психологической теории права, преподававшего в Санкт-Петербургском университете. Он читал Энциклопедию и историю философии права. Непосредственно на Курсах Петражицкий в этом году не преподавал. Поэтому мне пришлось записаться вольнослушательницей в университет.

Для того чтобы быть допущенной к слушанию лекций Петражицкого, требовалось пройти специальное собеседование и показать свое знание его книги «Введение в изучение права и нравственности» (1905 г.), в которой ученый излагал основы психологии и логики, без чего считалось невозможным как изучение его 2-томного труда «Теория права и государства в связи с теорией нравственности», так и слушание лекций.  Преодолев все преграды, я стала два раза в неделю посещать университет. Это было на 2-м курсе.
Слушать Петражицкого было трудно, речь его была медленной и тихой, фразы весьма длинными, он как бы переводил с немецкого языка, на котором раньше писал свои труды. Кроме того, будучи поляком по происхождению, Петражицкий говорил с польским акцентом и употреблял какие-то особенные, только ему присущие выражения.

Лекции Петражицкого походили на импровизацию, надо было ухватиться за их логическую нить, чтобы понять, что он хотел сказать. Но затем логичность излагаемого покоряла своей оригинальностью и кажущейся неотразимостью. Аудиторию привлекали также высокие моральные начала, которые ученый считал руководящими принципами права.

Историю философии права нам читал В. Н. Сперанский. Самая большая аудитория не могла вместить всех слушателей, а количество желающих заниматься у него в семинаре было так велико, что приходилось вести занятия по отдельным группам, в разные дни. На семинары приходили слушательницы других факультетов, которых интересовали предлагаемые Сперанским темы: «Политические утопии древнего мира», «Проблемы кары у Достоевского», «Нравственная философия Канта», «Об исторической школе юристов».

Манера чтения лекций Сперанского несколько удивляла, но в то же время и привлекала. Это был стройный, элегантный, сравнительно молодой человек с красивым римским профилем, блестящими глазами и чуть седеющей гривой волос, которые он отбрасывал назад привычным жестом. Говорил он громко, приятным баритоном. Ни записок, ни портфеля. Цитаты наизусть из Метерлинка, А. Франса. Шопенгауэра, Ницше, Канта.


Библиотека Курсов
Он уклонялся от объявленной темы, декламировал Гете или Пушкина, вновь возвращался к теме и вновь от нее уходил. После лекций Сперанского у меня был полный сумбур в голове, почти ничего от основной темы и восторженное, взволнованное состояние от соприкосновения с великими умами человечества.

Деканом факультета был Михаил Яковлевич Пергамент, человек широко образованный и эрудированный. По окончании университета он готовился к профессорской деятельности в Берлине под руководством таких крупных романистов Германии, как Дернбург, Барон, а также ученых-цивилистов, олицетворяющих собой в начале XX в. передовую юридическую мысль. Все, что было ценного и передового в немецкой науке права, М. Я. Пергамент бережно доносил до своих слушательниц. На старших курсах он читал специальные курсы: «Гражданское право Германии и Швейцарии», «Французский гражданский кодекс», вел практические занятия по римскому и гражданскому праву. …Он пробуждал в нас живой интерес к истокам русского гражданского права. Нередко он с шуткой говорил: «Посмотрим, что сказал на этот счет наш друг Папиниан или наш друг Ульпиан». Такая манера чтения лекций Пергамента, его передовые взгляды очень нравились, возбуждали интерес к праву, к избранной профессии, и поэтому его лекции посещались безукоризненно. <…>

Семейное право в 7 и 8 семестрах читал, а также вел практические занятия приват-доцент Александр Григорьевич Гойхбарг. Мы с большим интересом посещали его лекции. Увы, царские законы осуждали женщину — мать, жену, дочь на подчиненное положение. … Со жгучим вниманием слушали мы взволнованную критику этих законов. В лекциях Гойхбарга затрагивались животрепещущие вопросы, обсуждавшиеся в печати, в студенческих кружках, за чашкой чая. Поэтому Александру Григорьевичу задавались бесчисленные вопросы, разрешаемые в дружеской, товарищеской обстановке взаимного понимания и единства взглядов. А. Г. Гойхбарга любили и уважали, считали старшим товарищем. Он был одним из тех юристов, которые горячо приняли Октябрьскую революцию.

На 4-м курсе исключительно интересно вел практические занятия по уголовному процессу проф. П. И. Люблинский. Мы разбирали подлинные дела из архива Санкт-Петербургского Окружного суда, изучали дореформенный процесс по делам 1789-1840 гг., реферировали монографии по уголовному процессу, был инсценирован процесс по «Анфисе» Леонида Андреева. Посещались Музей уголовного права, женская тюрьма, колония для несовершеннолетних преступников. Бестужевка Смоленская вспоминает, какое тяжелое впечатление произвело на всех посещение колонии.


Люблинский Павел Исаевич

Пиленко Александр Александрович

Курс лекций по международному частному праву читал проф. А. А. Пиленко. Его интересные обзоры международной жизни появлялись в газете «Новое время» — самой обширной, осведомленной, но реакционной газете. Свое сотрудничество в ней он оправдывал тем, что выполняет свой долг, поскольку, мол, другой сотрудник газеты вел бы отдел международной жизни с реакционных позиций.

Сейчас, на 82-м году жизни, я не могу не выразить глубокой признательности своим профессорам. Они научили нас сознательно и самостоятельно работать над книгой, дали широкий кругозор и пробудили чувство ответственности за порученное дело интерес к познанию. Каждый из них доносил до нас передовые идеи своей науки.

Из воспоминаний выпускницы юридического факультета
Высших Женских (Бестужевских) курсов
Е. Р. Изместьевой-Новожиловой
(опубликовано в Правоведении, 1977, № 6, с. 120 – 124.)

4. Воспоминания юристки первого выпуска

Окончив 8-й педагогический класс в гимназии М. Н. Стоюниной в Петербурге весной 1906 года, я стала мечтать о поступлении на юридический факультет. Но я прекрасно сознавала, что мои мечты останутся только мечтами, так как доступ в университет женщинам был закрыт. И вдруг неожиданно в газетах появилось извещение об открытии юридического факультета на Высших женских (Бестужевских) курсах в Петербурге. Мечта становилась явью… Несложные формальности в канцелярии курсов заняли немного времени, и я уже студентка I курса юридического факультета ВЖК. С волнением вхожу в самую большую аудиторию курсов -10-ю, где читаются лекции I курсу юристок — нас было принято несколько сот человек.

В этой же аудитории через несколько дней состоялся многолюдный митинг, на котором директор курсов В. А. Фаусек сообщил нам о смертной казни двух курсисток – Бенедиктовой и Мамаевой, так как ходатайство Совета профессоров перед генерал-губернатором об их помиловании было отклонено и приговор военного суда приведен в исполнение. На митинге я впервые услышала пламенные призывы к беспощадной революционной борьбе; митинг закончился скорбным пением «Вы жертвою пали в борьбе роковой».

Очень скоро по поступлении на курсы я полностью приобщилась к академической жизни. В числе наших профессоров был известный в то время историк права профессор В. И. Сергеевич. На первой же его лекции после вводных фраз, в которых он подчеркнул свое отрицательное отношение к революционной молодежи, поднялся такой шум и свист, что Сергеевич вынужден был уйти с кафедры и больше на курсах не появлялся. <…>

Очень скоро меня захватил полностью своими лекциями профессор Л. И. Петражицкий. <…> Студенты острили: «Он думает по-польски, пишет по-немецки, а лекции читает по-русски». Но всё же я пыталась записывать. Это было нелегко как из-за формы изложения, так и по существу: он вводил нас в глубины психологии. На базе эмоциональной психологии профессор строил свою теорию права. Меня начал увлекать логически совершенный ход мышления лектора.

Очень скоро вокруг Петражицкого у нас на курсах, как и в университете, образовался тесный кружок. Я записывала все его лекции и по просьбе некоторых однокурсниц составила программу к ним, по которой мы сдавали зачеты на II курсе, чем доставили профессору явное удовольствие (его печатный курс тогда еще не вышел).

Свою дань теории Петражицкого я отдала, представив на III курсе в семинарии профессора Жижиленко доклад на тему «Эволюция идей о целях наказания в истории». Эпиграфом к этой работе я взяла цитату из книги общей теории права Петражицкого, вышедшей к тому времени из печати. В ней, следуя учению Л. И. Петражицкого, я доказывала, что представление о целях наказания исторически меняется в связи с изменением общественной структуры. Эту курсовую работу, по предложению профессора А. А. Жижиленко, я представила, сдавая государственные экзамены в университете, в качестве дипломной. Увы, моя дипломная работа получила у профессора И. Я. Фойницкого оценку «удовлетворительно». Я потом узнала от профессора Жижиленко, что Фойницкий, как впрочем и большинство наших профессоров, критически относился к теории Петражицкого и не мог простить, что она была положена в основу моей работы. <…>

Так как на I курсе мы слушали лекции по истории римского права профессора Д. Д. Гримма — очень содержательные и — увы! скучные, то и лекции профессора И. А. Покровского мы представляли себе такими же. Но именно на его лекциях перед нами ожил Древний Рим, Рим республиканский и императорский, а Свод римских гражданских законов, легший в основу Кодекса Наполеона и позднейших гражданских кодексов XIX столетия, надолго стал нашей настольной книгой. Ни до, ни после я не слышала лектора, равного профессору Покровскому по увлекательности изложения и богатству содержания читаемого им курса.

Мы были покорены сразу же и со всем пылом юности взялись за изучение догмы римского права. А когда И. А. Покровский на 2-й год наших занятий с ним объявил семинарий по теории гражданского права, обусловив прием в него знанием латыни и немецкого языка, вернее, умением читать в подлиннике Свод законов гражданских императора Юстиниана, нас не испугала трудность изучения латыни. Перед каждым семинарским занятием мы проводили вечера в Публичной библиотеке или в юридическом кабинете на курсах, изучая проект германского гражданского Кодекса (самого передового по тому времени) и мотивы к нему. Разве можно было забыть счастливые часы работы под руководством И. А. Покровского, его лекции, его напутствие нам после последней лекции. Это было более полувека назад, но и до сегодняшнего дня его напутственные слова слышатся мне. Он говорил, что представляет себе своих слушателей звездами большой и малой величины. Но даже самая маленькая звезда должна светить окружающим своим неотраженным светом, излучая людям добро, честность и знание.

Быстро пролетели 4 года обучения, и вот у нас в руках дипломы об окончании курсов. Естественным было желание применить свои знания на практике, но осуществить это было нелегко. Бесплатная работа по специальности нашлась сразу же в районных юридических консультациях, где первое время мы работали под руководством опытных мужчин-юристов. Кроме того, меня привлекли к чтению лекций для рабочих во 2-м обществе образования Нарвского района.

С платной работой было гораздо труднее, так как доступ в сословие присяжных поверенных был для женщин закрыт. На мое объявление в газете, где указывалось, что женщина с высшим юридическим образованием и знанием иностранных языков ищет работу по специальности, я получила, к своему удивлению, несколько предложений. Но что это были за предложения! Искали бонну к детям и из ряда претенденток предпочли меня, так как высшее юридическое образование за те же 25 рублей в месяц не мешало. Наконец, мне посчастливилось: в конце декабря 1910 года я получила работу в юридическом отделе правления общества Владикавказской железной дороги. Здесь в должности заместителя заведующего столом общих судебных учреждений, а позднее – заведующего я выполняла работу, где могла использовать свои специальные знания. <…>

Комнаты в общежитии, которое находилось в здании курсов.

В 1914 году, по предложению профессора Жижиленко, я была оставлена при курсах на кафедре уголовного права и в связи с этим принята в члены русской группы Международного союза криминалистов, где и участвовала на равных правах с мужчинами, членами группы, в работах съезда русской группы, происходившего до начала первой мировой войны. Мои впечатления на съезде были такими яркими, что и сейчас отдельные моменты всплывают в памяти. Я вхожу в помещение адвокатского клуба. Неожиданно ко мне подходит профессор, сенатор Н. С. Таганцев, автор многих трудов, по уголовному праву. Ласково улыбаясь, Таганцев спрашивает меня: «Вы действительно окончили университет или просто так надели университетский значок?» — «Нет, я действительно окончила университет», — смущенно отвечаю я. Таганцев горячо жмет мне руку, поздравляет и говорит об искренней радости видеть женщину-юриста, о той пользе, которую женщина может в этой области принести, когда, по русской пословице, «от тюрьмы и от сумы зарекаться не приходится». Его теплое отношение ко мне подняло мое настроение.

Таганцев был избран почетным председателем съезда, а меня вместе с юристкой-криминалисткой Е. Ю. Эрлих-Макаровой выбрали в секретариат. Я, конечно, понимала, что это избрание было данью не мне, а первым женщинам-юристам, но все же оно льстило моему самолюбию... <…>

С началом первой империалистической войны возросли мои общественные обязанности: я работала в городском попечительстве о бедных по оказанию помощи семьям призванных в армию, работала и в лазарете, открытом городом во вновь выстроенном курсами большом здании на Среднем проспекте; после рабочего дня через день я там проводила свои вечера. <…>

Только революция широко распахнула перед нами двери во все области государственной и общественной жизни. Весной 1917 года женщины-юристы в торжественной обстановке были приняты в сословие присяжных поверенных.

Хлытчиева, С. М.
Воспоминания юристки первого выпуска /  С. М. Хлытчиева //
Санкт-Петербургские высшие женские (Бестужевские) курсы (1878-1918 гг.)./
Под ред. С.Н. Валка. Л., 1965. - С. 249-255.

5. Статистический портрет студентки юридического факультета ВЖК

Материалы подобраны из книги:
«Слушательницы Санкт-Петербургских Высших женских (бестужевских) курсов: По данным переписи анкеты выполненной
статистическим семинаром в ноябре 1909 г. /Статистический семинарий С.-Петербургских Высших женских курсов.
С.-Петербург,1912.

Кауфман Александр Аркадьевич,
руководитель Статистического семинария на ВЖК

Национальность:

Русские и белорусские 58,6%
Еврейки 20,1%
Смешанного происхождения 11,8%
Армянки 2,9%
Украинки 2,1%
Польки 2,1%.

Опросный лист Статистического семинария

Сословие родителей:

Дворяне 48,9%
Мещане и цеховые 23,6%
Купцы и почетные звания 19,5%
Крестьяне и казаки 4,9
Чиновники и офицеры 4,1

Возрастные группы:

20 и 21 год 30,5%
22-24 года 29,7%
18 и 19 лет 18,0%
25-29 лет 13,4%
Моложе 18 лет 4,2%
30 лет и старше 4,2%

Оконченные средние учебные заведения:

Гимназии министерства просвещения 62,3%
Гимназии Императрицы Марии 26,5%
Институты 6,5%
Епархиальные училища 2,6%
Иные 2,1%

Что оказало влияние на миросозерцание?

Маркс и его школа 27%
Толстой 18,8%
Люди и жизнь 17%
Достоевский 12,9%
Писарев 11,7%
Неясно самой 17,6

6. Библиография