Санкт-Петербургский государственный университет Юридический факультет
 
 
 

Цикл выставок «Адвокаты России»

Знаменитые адвокаты России конца XIX – начала XX веков

1. Институт поверенных в дореформенный период


Служебный интерьер дореформенного красноярского городского суда

Официально признанных представителей (поверенных, адвокатов) в России не было вплоть до 1860-х годов. Это было связано, прежде всего, с низкими темпами развития правовой культуры, в рамках которой, в условиях господства помещичье-феодальной системы, важность такого института еще не была осознана.

О профессиональных поверенных впервые упоминается в русских законодательных памятниках XV века, но принцип личной явки в суд будет господствовать еще на протяжении столетий. Исключение представляет средневековый Новгород, где развитая торговая жизнь вынудила законодателя предоставить всякому право иметь поверенного. В Пскове право иметь представителя было предоставлено женщинам, детям, дряхлым старикам, монахам и глухим.

Уложение 1649 года, принятое при царе Алексее Михайловиче, не узаконило положение доверенных лиц, хотя на тот момент они представляли собой весьма многочисленную группу. Поверенные назывались «стряпчими» (название сохранилось до XIX века), которые могли находиться в услужении у господина, либо быть нанятыми для определенного дела.

Неопределенность правового статуса стряпчих привели к распространению в этой среде коррупции в огромных масштабах. При господстве в русской судебной системе таких порядков, как отсутствие гласности, состязательности, упор на формализм и письменные разбирательства, – потребности в судебном представительстве не возникало. Стряпчие выполняли функции ходатаев перед «нужными» и властными людьми; разбирательство сводилось к подкупу и нередко к силовому давлению на противную сторону. Взяточничество, доносительство, кляузничество – все это отличало дело- и судопроизводство в XVII, XVIII и XIX веках.

К 1820-м годам созрело понимание того, что корень бед лежит в отсутствии должной организации адвокатуры. Эта мысль была высказана на Государственном Совете: «В России нет ещё особого класса стряпчих, как это учреждено в других государствах, которые могли бы удовлетворять сим нуждам граждан, обеспечивая их совершенно как своими познаниями, так и ответственностью по принимаемым ими на себя обязанностями, и которые, будучи избираемы правительством, имели бы некоторую степень в сословиях государственных, а через то и право на общее уважение. Число людей, занимающихся у нас ныне хождением по делам, нигде не служащих, и весьма ограничено, и, можно сказать, весьма неблагонадёжно; ибо люди сии нередко действуют во вред своих верителей».

Следующий шаг на пути к организации адвокатуры был сделан в Своде Законов Российской империи, где устанавливались барьеры для потенциальных стряпчих. Ими не могли быть: малолетние; удельные крестьяне по делам крестьян их ведомства; духовные особы; монахи и монахини; чиновники; амнистированные и оправданные за прекращением дел, лица, лишённые по суду доброго имени; лица, подвергшиеся по суду за уголовные преступления телесному наказанию; чиновники и канцелярские служители, исключённые из службы за преступления или дурное поведение; состоящие под надзором полиции. Всем прочим гражданам предоставлялась полная свобода быть поверенными и вести дела.

Для поверенных XIX века не было обязательным иметь соответствующее, юридическое, образование. Не было установлено особых морально-этических норм их деятельности. Наконец, они не были объединены в какую-либо организацию. Привилегиями в обществе они не пользовались. Если требовалось ходатайствовать перед кем-либо, поверенные брали в адресной конторе билет на имя желаемого лица, который предъявляли при беседе. Этот же билет поверенный обязан был показывать своему нанимателю. Если клиент был доволен работой своего представителя, то делал отметку об этом на билете.

Представительство еще страдало рядом неискоренимых пороков: мздоимство, невежество, моральная низость. Необходимость реформирования адвокатского сообщества все более становилась очевидной.

Иначе обстояло дело на западных окраинах Российской империи: Прибалтике, Царстве Польском и Великом княжестве Финляндском. Польские конституции 1726 и 1764 гг. и постановления Литовского статута требовали, чтобы адвокат принадлежал к дворянскому сословию, имел поместье, не был замечен ни в каком пороке, знал законы. При вступлении в сословие адвокат приносил присягу. Молодые люди («аппликанты») подготавливались под руководством старейших и опытнейших адвокатов, которые отвечали за них перед судом и законом. Допущение аппликантов в число адвокатов зависело от суда. По закону 1808 г. адвокаты делились на три разряда: патронов, состоявших при судах первой инстанции; адвокатов — при апелляционных судах; меценатов — при кассационном суде. Допуск к профессии зависел от высшей судебно-административной власти Царства Польского; дисциплинарный надзор принадлежал судам. Эта система просуществовала в Царстве Польском до 1876 г.

В Прибалтийских губерниях адвокатская деятельность регулировались шведскими законами. До 1790 г. участие адвокатов в процессе было обязательно. На бумагах, подаваемых в суд, их подписи должны были быть наряду с подписями тяжущихся. По закону 1845 г. от лица, желающего получить звание адвоката, требовалась степень магистра или доктора прав. Кроме того, такое лицо подвергалось практическому экзамену при суде. При вступлении в сословие приносилась присяга. Дисциплинарная власть принадлежала судам, отказ от принятия дела допускался только по законным причинам. Дисциплинарными наказаниями были замечание, выговор, арест и отрешение от должности; счета судебных издержек и гонорара проверялись судом. Такая организация существовала в Прибалтийских губерниях до 1889.

2. Адвокатура в эпоху Судебных реформ


Император Александр II

Наряду с крестьянской, земской, городской, военной судебная реформа 1866 г. явилась важной составляющей политики Александра II, направленной на модернизацию России.
Мысль о необходимости организации адвокатуры проходит через все стадии подготовительных работ. В 1857 г. в Государственный Совет был внесен проект графа Д.Н. Блудова. В нем подчеркивался официальный, публичный характер адвокатской деятельности, но оставлялся в стороне не менее существенный момент представительства адвокатом частных интересов.

Присяжные стряпчие, по проекту, назначались бы министром юстиции из лиц, кончивших курс юридических наук и занимавшихся делами в судебных местах 1 и 2 степени. Кандидаты на звание поверенных представляются министру начальниками губерний и председателями палат гражданского суда. При назначении они приводятся к присяге; вести дела бедных они обязаны безвозмездно; размер вознаграждения определяется таксой; непосредственный надзор за поверенными принадлежит председателям судов и губернским прокурорам, высший надзор — министру юстиции. Присяжным стряпчим присваиваются преимущества государственной службы, кроме жалованья и чинов; удаляются они только по приговору суда. Таким образом, составителями судебных уставов удалось соединить в созданной ими адвокатуре публичный и частный элементы.

Присяжными поверенными могли быть лица, имевшие аттестаты университетов или других высших учебных заведений об окончании курса юридических наук, прослужившие не менее 5 лет в должностях, позволявших накопить должный практический опыт (работа в судебных департаментах, в помощниках у адвокатов).

Не могли быть присяжными поверенными лица: не достигшие 25-летнего возраста; иностранцы; несостоятельные должники; состоящие на службе от правительства или по выборам (за исключением лиц, занимающих почётные или общественные должности без жалованья); лишенные или ограниченные в правах состояния по решению суда; священнослужители, лишенные духовного сана; состоящие под следствием за преступления и проступки, влекущие за собой лишение или ограничение прав состояния.

Составители Судебных уставов видели образцового адвоката в том, кто демонстрировал «верные ручательства знания, нравственности и честности убеждений». Поэтому организованное по новым правилам адвокатское сословие имело право отказывать в приеме новых членов, если они не удовлетворяли нравственному цензу сословия. Отказы обжалованию не подлежали.

Присяжные поверенные каждого округа судебной палаты объединялись в одно целое во главе с общим собранием и советом. Собрание определяло число членов совета в указанных законом пределах, избирало председателя, товарища председателя и членов, рассматривало отчёты совета за минувший судебный год; обсуждало любые вопросы внутренней жизни сословия.

Совет присяжных поверенных касался вопросов: о приеме в сословие новых членов, о жалобах на действия присяжных поверенных и наблюдение за точным исполнением правил и обязательств, назначение безвозмездных услуг для бедных соотечественников (по очереди). Совету были приданы надзорные функции: он мог привлекать поверенных к ответственности и подвергать дисциплинарным наказаниям: предостережение, выговор, запрещение практики на срок не свыше одного года и исключение из сословия. Член сословия мог подать жалобу в Судебную палату, решение которой считается окончательным.

В тех местах, где не было советов присяжных поверенных, эти функции брал на себя окружной суд. Эта норма, введенная в Судебные уставы как исключение, вскоре стала правилом для большинства областей Империи. Статистика показала огромную разницу между количеством дисциплинарных дел, расследуемых советами поверенных и судами. Первые гораздо тщательнее и требовательнее относились к своим коллегам, чем окружные суды. В октябре 1889 г. норма о наделении суда функциями совета присяжных была приостановлена.

Постановлением от 8 ноября 1889 года фактически закрыт доступ в сословие присяжных поверенных лицам нехристианских вероисповеданий.

Присяжные поверенные имели право заключать с клиентами письменные условия о гонораре за ведение дела. Если условие не заключено, вознаграждение определялось по таксе, установленной на каждые три года министром юстиции по представлениям судебных палат и советов присяжных поверенных. Такса была установлена только для гражданских дел.

Присяжные поверенные не могли принимать занятий, несовместимых с их званием. Таковыми считались должности члена земской управы, нотариуса, кандидата на судебные должности и почётного мирового судьи. Относительно частных занятий практика советов установила несовместимость со званием присяжного поверенного занятий предосудительных или таких, которые, по существующему в обществе мнению, роняют достоинство корпорации.
Им воспрещалось: покупать или приобретать права своих доверителей по тяжбам; вести дела в качестве поверенного против близких родственников; быть поверенным обоих тяжущихся или переходить от одной стороны к другой в одном и том же процессе; оглашать тайны своего доверителя.

Лица, которые в течение 5 лет занимались судебной практикой под руководством присяжных поверенных в качестве их помощников, получали право вступить в звание поверенных. Но порядок и условия вступления в помощники, вопросы ответственности и контроля не были оговорены. Попытки легализовать их положение или взять под опеку Советов присяжных успехи не имели. Помощники самостоятельно объединялись, наподобие поверенных, в собрания и комиссии, которые следили за поведением своих членов. Комиссии возглавлялись опытными и уважаемыми адвокатами.

Судебная адвокатура не могла быть единственным средством защиты законных интересов российских подданных. Был легализован институт частной адвокатуры, по функциям напоминающий ходатаев прежних времен. Так называемые «частные поверенные» обязаны были получать особые свидетельства от судебных мест. Судебное место имело право удостовериться в надлежащих познаниях желающего получить свидетельство на хождение по делам. Этим испытаниям не подвергались: лица, получившие свидетельства от другого, равного или высшего суда; лица, имеющие аттестаты университетов или других высших учебных заведений об окончании курса юридических наук. Свидетельства обложены особым сбором в размере 40 рублей в год (для мирового съезда) и 75 рублей (для окружного суда или палаты). Дисциплинарная власть над частными поверенными принадлежит тем судам, при которых они состоят. Перечень наказаний частных поверенных не отличался от присяжных: предостережение; выговор; запрещение практики; исключение из числа поверенных. Частные поверенные не объединялись ни в какие сословные учреждения и подобной защитой не обладали. Таким образом, организация института частных поверенных не гарантировало в достаточной степени ни юридических познаний, ни нравственных качеств, ни независимости этой категории адвокатов.

Совершенствование Судебных установлений в конце XIX века.


Зал заседания Рязанского окружного суда. Вторая половина XIX века.

В ходе рассмотрения вопроса о реформировании судебных установлений в 1894 году специальная комиссия обсуждала проект, по которому профессора и преподаватели юридических наук в высших учебных заведениях, а также должностные лица административных ведомств могли заниматься адвокатурой с разрешения начальства.
Поверенным запрещалось определять различную меру вознаграждения в зависимости от результата по уголовному делу. Совет мог снизить размер гонорара поверенному, если находил сумму чрезмерной и не соответствующей достоинствам, опыту и знаниям адвоката.

Для помощников поверенных требовалась практическая подготовка не пять, а три года. Нехристиане могут быть приняты в сословие помощников адвокатов в размере, не превышающем 10 % общего числа присяжных поверенных при каждом окружном суде. В первый год подготовки помощники ведут только дела, подсудные участковым судьям. По истечении этого срока они могли получить от Совета, если будут признаны достаточно подготовленными, свидетельства на ведение дел.

Надзор за помощниками и дисциплинарная власть принадлежит Совету присяжных поверенных и судебным установлениям. При каждом присяжном поверенном могло состоять не более трёх помощников.

В таком виде просуществовала адвокатура до ноября 1917 года. Адвокатов в то время в России насчитывалось 16,5 тысяч.

В.И. Ленин, сам когда-то служивший помощником присяжного поверенного, настаивал на полном сокрушении старой судебной системы и добился принятия Советом Народных Комиссаров «Декрета о суде» 22 ноября 1917 г., согласно которому институты присяжной и частной адвокатуры, судебного следствия и прокурорского надзора упразднялись.

3. Стасов Дмитрий Васильевич (1828-1918)


Стасов Дмитрий Васильевич

Родился 20 января 1828 года в Петербурге в семье знаменитого архитектора Василия Стасова. Со временем приобретет известность и старший брат будущего адвоката Владимир, музыкальный критик, идейный вдохновитель композиторов «Могучей кучки» и художников из Товарищества передвижников. Дочь самого Дмитрия Васильевича Елена вошла в историю как пламенный революционер и личный секретарь В. И. Ленина.

В 19 лет он окончил Училище правоведения и быстро проявил себя на государственной службе. Служил в Министерстве юстиции и других ведомствах, дошел до обер-секретаря Сената. Участник подготовки судебной реформы. Вместе с сокурсником по Училищу правоведения К. Арсеньевым организовал юридический кружок «с целью приготовления будущих деятелей на новом судебном поприще». На собраниях читалась запрещенная литература, и произносились антиправительственные речи. В результате его трижды арестовывали и, наконец, выслали под надзор полиции в Тулу.


Зал Училища правоведения с группами учителей и воспитанников. Художник Зарянко С. К. 1840-41г.

Портрет Д.В.Стасова (1908 г.), Художник В.А.Серов.

Столь удачно складывавшаяся служебная карьера на этом и завершилась.
В 1866 г. Стасов был принят в сословие присяжных поверенных и вскоре был объявлен их лидером.
Первым серьезным испытанием для Стасова стал процесс о неудавшемся покушении студента Каракозова на императора Александра II летом 1866 г. Вместе с обвиняемым по делу проходили члены революционной организации под руководством Н. Ишутина, которого и защищал Стасов. Защита строилась трудно, но всё же адвокату удалось добиться смягчения приговора: ссылка в Сибирь вместо казни.

Д.В. Стасов часто защищал революционеров, нередко по их просьбам. Им импонировало то, что, в отличие от других, этот адвокат не пытался принизить в глазах судей и общества роль борцов с самодержавием, а выступал как бы солидарно с ними. Стасов не разделял социалистических убеждений и осуждал терроризм. Вместе с тем он ясно представлял себе пороки современного ему строя и не стеснялся говорить об этой на процессах. Дом Стасова иногда использовался для собраний революционеров, а летом 1917 г. здесь нелегально был В. Ленин.


Знак присяжного поверенного.

Завещание композитора М.А.Балакирева, заверенное присяжным поверенным Д.В.Стасовым

Огромный пласт в его адвокатской деятельности составили так называемые музыкальные дела. Вспомним выдающуюся роль его старшего брата в музыкальной жизни страны. Через Владимира Дмитрий познакомился и, будучи сам прекрасным пианистом, дружески общался с такими живыми классиками, как Глинка, Мусоргский, Берлиоз, Шуман. У него дома Даргомыжский впервые исполнил своего «Каменного гостя».
Лидер отечественной адвокатуры стал одним из руководителей Русского музыкального общества, написал его устав. Вместе с А. Рубинштейном учредил Петербургскую консерваторию (первая в стране). Как адвокат, Стасов отстоял в довольно долгом судебном процессе авторские права Даргомыжского на оперу «Русалка».

Поддерживая иск издателя Бесселя, добился того, что суд обязал ответчиков выплатить ему все до копейки за публикацию оперы «Опричник». А его глубоко аргументированное выступление на процессе против директора Придворной певческой капеллы Бахметьева положило конец произволу в отношении печатания музыкальных произведений. Кстати, именно «музыкальные процессы» Стасова послужили основанием к пересмотру действовавшего тогда законодательства об авторском праве музыкантов и оперных композиторов.

За плечами Д.В. Стасова было 800 процессов. Его смерть совпала с упразднением адвокатуры в России. Он скончался 28 апреля 1918 г.

4. Спасович Владимир Данилович (1829-1906)


Родился в 1829 году в г. Речице Минской губернии. Получил польское воспитание, закончил с золотой медалью Минскую гимназию. По окончании в 1849 г. юридического факультета Петербургского университета работал в Палате уголовного суда. В возрасте 22 лет защитил магистерскую диссертацию по кафедре международного права. Сотрудничал с К.Д. Кавелиным и «Вестником Европы». С 1857 г. Спасович читал в Санкт-Петербургском университете лекции по уголовному праву, в 1861 г., с временным закрытием университета, оставил эту кафедру. Затем недолго преподавал в Училище Правоведения и прекратил в 1864 профессорскую деятельность, целиком посвятил себя адвокатуре.

Как адвоката Спасовича отличали корректность формулировок и сдержанность эпитетов, он был из тех, кто считал, что не все средства хороши в достижении цели. Неоднократно избираемый в товарищи председателя и председатели совета присяжных поверенных Санкт-петербургского округа, Спасович много сделал для регламентации отношений последних к публике и к поручаемым им делам, в смысле требований строгой профессиональной этики. Выступая в качестве защитника, а иногда и гражданского истца в ряде выдающихся уголовных дел, Спасович явился не только талантливым представителем адвокатуры, но и всей своей деятельностью на этом поприще преподал достойные самого внимательного изучения приемы и способы, согласные с непосредственными целями и, вместе с тем, - с общественными задачами адвокатуры. Полное собрание его сочинений содержит в себе пять томов речей, из которых представляется возможным вывести, в известной системе, его взгляды на теорию и практику деятельности судебного оратора.


Конспекты судебных речей В.Д.Спасовича

В своих трудах он разрабатывал вопрос о свободе совести, вдумчиво разграничивал отношения между наукой и религией, между догматической и нравственной стороной последней и между свободой исповедания и свободой исследования; рассматривал вопросы о пределах карательной власти государства и о взаимодействии законов и нравов. Очень искусно споря против фактической стороны дела, но, никогда не умаляя значения и силы злого деяния, приписываемого подсудимому, Спасович обращает особое внимание на выяснение вопросов о том, что за человек обвиняемый и подходит ли содеянное им под то определение закона, на котором настаивает обвинитель. Отсюда блестящие и продуманные характеристики и тонкий, научный и житейский разбор уголовной квалификации действий подсудимого.

Юридические труды Спасовича относятся к области как гражданского, так и уголовного права. Другой его страстью были вопросы литературные и политические. Он написал ряд блестящих статей о Гамлете, о предшественниках Байрона, о байронизме у Пушкина и Лермонтова и у Мицкевича. Он составил очерк истории польской литературы. В.Д. Спасович принадлежал к той части польского общества, которая стремилась к русско-польскому сближению. Органом этих кругов был журнал «Kraj», издаваемый с 1883 года в Петербурге и одним из основателей которого был Спасович.

За 40-летную адвокатскую деятельность В.Д. Спасович заслужил почетный титул «король адвокатуры».


Копия кассационной жалобы В.Д.Спасовича, защитника К.О.Мровинского, на решение Санкт-Петербургской Судебной Палаты, направленная в Правительствующий Сенат

5. Урусов Александр Иванович (1843-1900)

Родился в Москве 2 апреля 1843 г. в дворянской, княжеской семье. Учился в Первой московской гимназии, в 1861 г. поступил в Московский университет, из которого был исключен за участие в беспорядках. Был принят снова, окончил курс по юридическому факультету и поступил на службу кандидатом на должности по судебному ведомству. Уже в 1867 г. Урусов стал известен как талантливый защитник, речью по делу крестьянки Волоховой, в которой он, по выражению А.Ф. Кони, уничтожил, «силой чувства и тонкостью разбора улик, тяжкое и серьезное обвинение». В 1868 г. он перешел в помощники поверенного, а в 1871 г. получил звание присяжного поверенного.

В течение этого времени он с неизменным успехом выступал в нескольких громких процессах, в том числе в известном Нечаевском деле (в 1871 г., в Санкт-Петербурге), в котором он защищал Успенского, Волховского и некоторых других. За свое скандальное обращение к правительству Швейцарии с просьбой не выдавать России Нечаева, Урусов подвергся административной ссылке и изгнанию из адвокатуры.
Его адвокатская деятельность надолго прервалась. Он поселился в Вендене (Лифляндской губернии), через три года поступил на службу в канцелярию генерал-губернатора, затем в судебное ведомство в качестве товарища прокурора, сначала в Варшаве, потом в Петербурге, с большим успехом выступая обвинителем.

В 1881 г. Урусов снова вернулся в адвокатуру и был присяжным поверенным в Санкт-Петербурге, а с 1889 г. в Москве. Он принял участие в ряде известнейших судебных процессов своего времени – по делу Мироновича, Дмитриевой и Каструбо-Карицкого и пр. Также выступал как гражданский истец на ряде процессов по делам, связанным с первыми еврейскими погромами. Как либерал и человек безусловно демократических взглядов, Урусов даже приглашался за границу на судебные процессы, которым планировалось придать политическую окраску (дело Леона Блуа в 1891 г. во Франции).

На протяжении всей своей жизни князь А.И. Урусов демонстрировал редкие по своей последовательности либеральные взгляды. При всей своей блестящей логике, артистизме и доказательной силе речей, А.И. Урусов, однако, допускал порой вольности в обращении с фактическим материалом и небрежение морально-этическими нормами, на что ему неоднократно указывали его коллеги. Сам он говорил: «Выше совести нет силы в мире». Внешними ораторскими данными он обладал в высокой степени; он прекрасно владел богатыми голосовыми средствами, его дикция и жесты были безукоризненны. Он умел захватывать слушателей, подчинять себе их мысль и чувство; его напечатанные речи могут дать только бледное представление о том, чем они были в момент произнесения. Он убеждал силой своего увлечения, блеском нападения и полемики, удачным раскрытием слабых мест противника. Он был прекрасным диалектиком, умевшим оспорить чужое доказательство и отстоять свое, собрать для поддержания своего взгляда самый разнообразный материал и подкрепить аргументацию силой увлечения. На психологической стороне дела, требующей изучения характеров и событий, Урусов останавливался редко; его характеристики не отличались ни глубиной, ни силой.

Знаменитый адвокат князь Урусов скончался 16 июля 1900 г.

6. Кони Анатолий Федорович (1844-1927)


Портрет А.Ф. Кони. Художник И. Репин (1898)

Родился А. Ф. Кони 28 января (10 февраля) 1844 года в Петербурге в семье известного водевилиста и театрального критика. Крестным отцом Анатолия Кони был известный писатель, первый русский исторический романист И. И. Лажечников, который был лично знаком с А. С. Пушкиным.


Кони А.Ф. (мальчиком) с отцом

Учился в немецкой школе при церкви Святой Анны, затем в Александровской гимназии. В 1859 г. поступил на математический факультет Петербургского университета, а после его закрытия в 1861 г. перешел на второй курс юридического факультета Московского университета. После окончания вернулся в Петербург и поступил на службу в преобразованный тогда государственный контроль, откуда вскоре перешел для особых работ по юридической части в распоряжение военного министра Д.А. Милютина.


Кони А.Ф. (в центре, прокурор, с большой группой своих помощников)

В 1871 году Кони перешел на должность прокурора окружного суда в Петербурге и занимал ее в течение пяти лет. Выступая лично по громким делам, в которых его противниками были лучшие представители столичной адвокатуры, Кони быстро приобрел известность талантливого обвинителя и выдающегося судебного деятеля. Вскоре он стал председателем петербургского окружного суда.

В 1878 году А. Ф. Кони председательствовал в судебном заседании по делу Веры Засулич, совершившей 24 января террористический акт, направленный против петербургского градоначальника генерала Трепова, одного из самых видных деятелей царской полиции. Резюме Кони было настолько блестящим, что по делу Веры Засулич (ее защищал адвокат А. Александров) присяжные заседатели вынесли оправдательный вердикт. Его имя зазвучало повсюду.


Толстой Л.Н. и Кони Анатолий Федорович

В 1885 году он был назначен на место обер-прокурора уголовного кассационного департамента Сената. В 1900 году Кони оставил судебную деятельность и указом императора был переведен в общее собрание Первого департамента Сената в качестве присутствующего сенатора. В июле 1906 года Столыпин делает предложение Кони войти в состав правительства тв качестве министра юстиции. Сославшись на нездоровье, он категорически отказался. С 1907 г. он член Государственного совета.

В годы войны (1914 – 1917 гг.) А. Ф. Кони возглавлял ряд комитетов Государственного Совета о жертвах войны и прилагал немало усилий для оказания помощи лицам, ставших инвалидами, а также принимал активное участие в работе различных комиссий: о денежных средствах, об организации помощи беженцам и др. После февральской революции 1917 года он продолжил работу в Сенате.

Кони всегда находил время для преподавательской и научной деятельности. С 1876 по 1889 годы он читал лекции в Императорском училище правоведения, а с 1901 по 1912 годы – в Александровском лицее по уголовному судопроизводству, с особой разработкой вопросов судебной этики. Был одним из учредителей Юридического Общества при Петербургском университете.

Октябрьская революция заставила его отказаться от законотворческой работы и целиком отдаться преподаванию. В ноябре 1918 года А. Ф. Кони преступает к чтению лекций в Петроградском университете. За 1917 – 1920 годы А. Ф. Кони прочел около тысяч публичных лекций в различных петербургских учебных заведениях.
В январе 1924 года Академия Наук торжественным заседанием отметила 80-летие А. Ф. Кони. Через три года он простудился на лекции в неотапливаемой аудитории, заболел воспалением легких и скончался 17 сентября 1927 года.

7. Карабчевский Николай Платонович (1851 – 1925)

Родился в Херсонской губернии, рано лишился отца. Окончил в 1869 г Николаевскую реальную гимназию с серебряной медалью, поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Слушал лекции проф. П.Г. Редкина, Н.С. Таганцева, А.Д. Градовского, И.Е. Андреевского. В 1874 г. окончил курс со степенью кандидата права. «Не остается ничего, кроме адвокатуры», – так определил он свою судьбу после неудачной попытки заняться литературным трудом. Уже будучи помощником присяжного поверенного, участвовал в громких политических процессах того времени. Поддерживал отношения с В.Г. Короленко, А.П. Чеховым, Л.Н. Толстым; защищал на суде чести И.П. Павлова.

Карабческий обладал бойцовским темпераментом, мастерством задавать вопросы и разбивать аргументацию противников. Он гордился тем, что никто из его подзащитных не был казнен, в том числе основатель боевой организации партии эсеров А. Гершуни и убийца министра внутренних дел Плеве Е. Созонов. Защищая этого последнего, Карабчевский увидел возможность смягчения смертного приговора в том, чтобы переключить внимание суда с Созонова на преступления самого министра Плеве. Его речь на процессе 1904 г. была политической, она произвела эффект разорвавшейся бомбы, подобно процессу Веры Засулич.

В мае 1917 г. он скажет о революционерах, которых защищали он и другие мэтры отечественной адвокатуры: «Мы смело боролись за их участь, за их судьбу свободным словом».

Октябрьскую революцию Н.П. Карабчевский не принял и эмигрировал. Он умер в Риме и, по словам современников, был похоронен на «полузаброшенном кладбище».

8. Библиография

*Источник иллюстративного материала:
Адвокатская палата Санкт-Петербурга,
http://www.apspb.ru